О.В. Матвеев
Поляки города Майкопа
(вторая половина XIX – начало XX в.)
Исследования последних лет обозначили заметную роль представителей польского народа в военно-административном, хозяйственном и культурном освоении края [1]. В данной работе сделана попытка обозначить основные вехи польского присутствия в истории дореволюционного Майкопа. Статья написана при финансовой поддержке РГНФ исследовательского проекта № 07-01-38102 а/Ю.
Поляки оседали в крае, прежде всего, в составе войск Кавказской армии. В воинских частях, расквартированных на Кубани на завершающем этапе покорения Западного Кавказа, на укрепленных линиях несли службу немало офицеров и нижних чинов польского происхождения. «Главным виновником основания Майкопа» один из первых историков города М.А. Харламов называет генерала В.М. Козловского [2]. Викентий Михайлович Козловский (1797–1871) прошел путь от солдата до генерала-от-инфантерии и члена генерал-аудитората Военного министерства. «Он был храбр, хладнокровен, но не отличался ни умом, ни образования, и любил покутить, – писал о Козловском в своих воспоминаниях Г.И. Филипсон. – Он был поляк (Могилевской губернии) и католик, но старался это скрывать. Он мне рассказывал, что, бывши полковым командиром, ходил всегда по праздникам в православную церковь и крестился по-нашенски, т.е. с правого плеча на левое; но вслед затем, под шинелью, он делал католический крест, т.е. слева направо» [3]. 3 мая 1857 г. Майкопский отряд, возглавляемый генерал-лейтенантом В.М. Козловским, без боя занял правый берег реки Белой и расположился здесь лагерем. Солдаты отряда приступили к очистке низменного берега Белой от покрывавших его вековых деревьев, а затем к возведению крепости. «Выбор места для крепости надо признать весьма удачным, что обнаруживает недюжинные стратегические познания Козловского, – писал М.А. Харламов. – Это наиболее высокий берег Белой и притом в таком пункте его, который находился приблизительно в одинаковом расстоянии от Майкопского и Курджипского ущелий, благодаря чему крепость должна была занять доминирующее положение на всем пространстве, лежащем против нее» [4]. Внутри крепости, возведенной в виде буквы «П» со рвом и валом, солдаты Козловского построили 22 саманные казармы, полковую канцелярию, турлучную полковую церковь, лазареты и гауптвахту. Крепость защищали три батареи, две из которых находились по углам со стороны р. Белой, а одна с северной стороны. Однако в декабре 1857 г. В.М. Козловский был смещен с поста командующего войсками Кавказской линии и в Черномории. Генерал М.Я. Ольшевский, сам поляк по происхождению, деликатно сводит причину смещения, к тому, что Викентий Михайлович был больше военным, нежели администратором, «при том и Кавказская линия, как главная административная единица, утратила свое значение» [5]. Но причина была в другом: в декабре 1857 г. Козловский отправил большой отряд на фуражировку, доверившись легкому морозцу и не распорядившись выдать нижним чинам зимнюю одежду. В результате слегли больными более 1000 солдат [6].
Много поляков служило в 76-м Кубанском пехотном полку, составившего первый майкопский гарнизон. Защитники и устроители Майкопа, статные военные-кубанцы являлись объектом глубокого уважения и любви горожан. Один из офицеров полка капитан Егоров описывал, с каким воодушевлением и торжеством встречали майкопчане своих солдат и офицеров, вернувшихся с театра русско-турецкой войны 1877–1878 г. Он же привел имена целого ряда поляков, служивших в 76-м пехотном Кубанском полку. Так, командиром 1-го батальона был Альбин Фердинанд Янович Огоцкий. За отличие в делах с турками в Абхазии Огоцкий был награжден орденами Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Св. Станислава 2-й степени с надписью «За храбрость». За штурм Карса, в котором доблестный офицер был ранен, его наградили золотым оружием с надписью «За храбрость» [7]. Квартирмейстром полка служил Викентий Антонович Жураковский. За отличие в делах с турками в Абхазии он был награжден чином штабс-капитана, за штурм Карса – орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом [8].
Поручик Александр Францевич Марковский командовал 7-й ротой. За отличие в делах с турками в Абхазии награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, за штурм Карса – орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» [9]. Адъютант 1-го батальона Теофил Владиславович Середницкий за отличие в делах с турками в Абхазии 15 января 1878 г. произведен в поручики [10]. Адъютант 2-го батальона прапорщик Александр Иосифович Менжинский за отличие в бою с турками при штурме Карса награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом [11]. Служили в полковой канцелярии и гражданские чиновники, в частности – надворный советник Осип Казимирович Тальмонт [12]. Немало поляков 76-го пехотного Кубанского полка полегло на поле брани. Иван Юлиусович Яничевский умер от ран 29 июля 1877 г. В делах с турками в составе Кобулетского отряда полегли нижние чины Иосиф Ичковский, Юлиан Тучинский, Лаврентий Мижинский, Тадеуш Пашкевич, Людвиг Мишкевич; при штурме Карса – Франц Ширинский и Константин Пшенджский [13].
Среди офицеров 76-го пехотного Кубанского полка встречались лица, связанные с польским освободительным движением. Так, известный словарь В.А. Дьякова называет имя юнкера Кубанского пехотного полка Степана Францевича Малинича, который «в 1856–1857 г. числился в списках бывших политических преступников и состоял под надзором начальства» [14]. Впоследствии Малинич служил прапорщиком в Черниговском полку.
Связаны с историей Майкопа были и казачьи офицеры-поляки. Среди них особое место принадлежит одному из первых полковых историков Кубанского казачьего войска К.И. Раковскому. Константин Иванович Раковский родился в 1822 г., происходил из дворян Каменц-Подольской губернии, принадлежал к римско-католическому вероисповеданию. Он закончил Каменец-Подольскую гимназию, служил в 1-м Кавказском пешем батальоне кавказского Линейного казачьего войска, затем в 13-м пешем батальоне Кубанского казачьего войска. Графа послужного списка «В походах и делах против неприятеля находился» занимает несколько страниц убористого текста. Мы видим участие Раковского в отражении «вторгшегося в наши пределы скопища горцев под предводительством Магомет-Амина» [15], в истреблении «завалов и взятии аулов в долине р. Пщекопщы кавалерийскою колонною полковника Ягодкина», в различных перестрелках и поисках в Закубанье, на Белореченской кордонной линии, в Даховском отряде, уничтожении многих «неприятельских аулов и отбитии у горцев скота» [16]. К.И. Раковский был кавалером орденов Св. анны 3-й степени с мечами и бантом, 4-й степени с надписью «За храбрость», св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, имел медали: бронзовую в память войны 1853–1856 г., серебряную за покорение Западного Кавказа и крест «За службу на Кавказе» [17]. За отличие по службе 11 ноября 1862 г. Раковский был произведен в есаулы, а в марте 1868 г. назначен начальником станицы Ярославской. В графе о семейном положении говорилось: «Женат на дворянке девице Октавии Акрепович, у них дети, родишиеся: Виктория, 21 декабря 1865 г., и Марцелина Антонина, 16 января 1868 г., жена и дети вероисповедания римско-католического» [18]. В 1866 г. бригадному адъютанту К.И. Раковскому было поручено составить историю 25-го полка Кубанского казачьего войска, которая вскоре была опубликована в трех номерах «Кубанских войсковых ведомостей» [19]. Майкопское укрепление не раз фигурирует в труде К.И. Раковского как сборный пункт русских отрядов [20]. Работа казачьего офицера, основанная на данных полкового архива, позволяет прикоснуться к истории первых лет существования Майкопа на фоне драматического противостояния с горцами.
В начале 80-х годов XIX в. офицеры и нижние чины 76-го полка польского происхождения «своим старанием и своими средствами» возвели в Майкопе сруб Римско-католического костела. Но «волею судеб полк внезапно переведен в другое место, сруб костела был продан за 700 рублей, деньги эти были пожертвованы на другой костел и, таким образом, Майкоп остался без костела, так как местных католиков было немного и они не могли на свои средства осилить постройку» [21].
С течением времени город разрастался, увеличивалось и польское население. Помимо военных в состав горожан Майкопа влилось немало гражданских чиновников польского происхождения, представителей интеллигенции, предпринимателей со своими семьями. Первая всероссийская перепись населения 1897 г. зафиксировала в Майкопе 131 мужчину и 44 женщины, признававшими родным польский язык [22]. Из них 126 мужчин и 43 женщины исповедывали католицизм, 4 мужчины и 1 женщина – православие. Среди католиков грамотными были 85 мужчин и 30 женщин, среди православных – 1 мужчина [23]. Две женщины назвали себя протестантками (обе грамотные) [24]. Поляков в Майкопе, вероятно, было больше, поскольку определение этнической принадлежности только по графе «родной язык» несет ряд неточностей. Несколько поколений поляков были подданными Российской империи и пользовались русским языком как родным [25].
115 мужчин и 14 женщин, назвавшие польский язык родным, были заняты службой в администрации, суде и полиции Майкопа, 7 мужчин были задействованы в разного рода общественных организациях, 49 человек служили в вооруженных силах. Остальные находились в услужении, жили доходом с капитала и недвижимого имущества, занимались земледелием и ремеслами, содержали трактиры, гостиницы и меблированные комнаты.
Оказавшись в Майкопе в силу различных причин и интегрировавшись в его население, поляки сохраняли этническую самобытность, приверженность к национальным традициям. Этнически объединяющим фактором выступало казачье вероисповедание. Католиками в Майкопе по материалам переписи 18978 г. были 164 мужчины и 70 женщин [26]. «Католичество исповедуют поляки и отчасти немцы», – отмечал в статистико-географическом описании г. Майкопа С.В. Фарфоровский [27]. Поэтому понятно стремление польской общины города обзавестись храмом. В 1890 г. поляки через своих выборных – отставных унтер-офицеров Франца Ивановича Санделя и Станислава Теофиловича Ольшевского обратились в городскую управу с просьбой отвести под римско-католический костел бесплатный участок земли. Своим постановлением от 26 марта 1890 г. Городская управа отвела под постройку костела участок земли «на Георгиевской улице рядом с поместьем полковника Сердюкова в размере с востока 29, запада и юга – по 26 и с севера 32 погонных сажени» [28]. Однако возвести свой храм майкопским полякам тогда так и не удалось.
После провозглашения императором Николаем II свободы совести и вероисповедания в Указе 17 апреля и Манифесте 17 октября 1905 г. для возведения костела в Майкопе наступило благоприятное время. В Майкопе тогда проживало 272 поляка [29]. 19–20 октября 1907 г. город посетил ксендз Иоанн Ротт, который собрал пожертвования на возведение костела в сумме 104 рубля 8 копеек. Но этих средств было явно недостаточно.
С проведением железной дороги от Армавира до Майкопа и Туапсе в 1910–1914 г. католическое население города заметно увеличилось. В 1908 г. в Майкопе проживало 318 поляков, в 1909 – 324, в 1910 –343 [30]. Инициатором возведения храма на этот раз явился агент кампании по постройке Армавиро-Туапсинской железной дороги Антон Адамович Цытриан. Он сумел сплотить вокруг себя добровольных помощников из числа местных католиков. Среди них были агенты Армавиро-Туапсинской железной дороги Мечислав Адамович Згерский, Сигизмунд Комаржевский, мировые судьи Г.Б. Бульгарин и С.С. Крайовский-Кукель, судебный следователь И.А. Дземянович, семья Трещановичей, чех-предприниматель В.И. Товара, Б.И. Шебловский, В.Л. Войцеховский, А.В. Крумпольц, В.И. Кешлава, В.И. Зурлис, М.С. Шимановский, Н. Яромолинский и многие другие [31]. Католики избрали А.А. Цытриана своим председателем. На первом собрании католиков, которое состоялось 18/31 марта 1912 г., решено было ходатайствовать перед Майкопской городской управой об отводе бесплатного участка земли и о разрешении постройки костела или молитвенного дома. Вопрос решался непросто. «В управе на этот счет имеется целое дело, – писал в апреле 1912 г. корреспондент газеты «Кубанский край». – Оказывается, что в 90 году католикам было отведено место, но им не удалось получить разрешения на постройку. Затем истек срок, обусловленный городом. Представитель группы католиков дает по этому поводу свои разъяснения. Он говорит, что сейчас у них нет разрешения строить костел. Как только дума отведет участок, они снова возбудят ходатайство о разрешении. Пока они предполагают построить молитвенный дом, когда же получат разрешение, начнут строить костел. Вопрос об отводе места ставится на баллотировку и дума с большинством 27 против 4 решает место отвести.
Место отводят на Бульварной улице. Но вот поднимается депутат от духовенства и заявляет, что по его мнению отводить место под молитвенный дом не следует. Костел – это другое дело. Если же отвести католикам, то и штундисты и прочие сектанты тоже потребуют себе участки под молитвенные дома.
Батюшку поддержал Щербаков, Щербакова – Демиденко, Демиденку – Толмачев, и завертелось колесо.
Все в одну душу твердят, чтобы строили католики костел, а молитвенный дом не надо. Костел, дескать, украсит город, а что такое – молитвенный дом? Просто дом. Он даже обезобразит город (это Майкоп-то, где 9/10 мазанок!).
Если разрешить им строить дом, так они костел и вовсе не построят.
– Господи прости, да вам то что? В католичество что ли хотите переходить! – сокрушенно восклицает какой-то старичок в публике. Два часа тянутся прения, если только вообще можно назвать прением тот общий гвалт, который стоял в думе.
Наконец, председатель ставит вопрос на баллотировку:
– Угодно ли думе разрешить католикам построить на отведенной земле молитвенный дом с тем, что если через 7 лет они не выстроят костел, то земля переходит обратно к городу, а дом должен быть снесен.
Дом снести повелели 18 гласных.
Ставится на баллотировку обратный вопрос.
Дом оставить велели 16 гласных.
Секретарь докладывает, что из баллотировки ничего не получилось, так как нет законных 2/3 гласных.
Вопрос передается в согласительную комиссию.
В заключение гласный Авшаров вносит запрос: каким образом земля, которая в 90 году принадлежала городу, теперь очутилась в частном владении Байстрюченко?» [32].
Поляком крепко помогло сочувственное отношение к их ходатайству городского головы К.М. Козо-Полянского и членов управы Тарасова, Петрожицкого, секретаря Колычева и архитектора Сарухамова. Своими постановлениями 20 и 25 апреля 1912 г., утвержденными начальником Кубанской области, городская дума отвела бесплатно под постройку костела «в самой лучшей части города участок земли на углу Кубанской и Бульварной улиц 40 пог. саж. и по Бульварной 7 пог. саж., или всего 680 квадр. саж.» [33].
К сентябрю 1912 г. возвели ограду, построили домик для сторожа, сарай и навес, провели водопровод к будущему храму. Затем приступили к заготовке материала для здания костела. 4 ноября будущие прихожане приняли участие в древонасаждении вокруг всего костельного участка.
«Так как для постройки костела потребовалось иметь разрешение светских и духовных властей, – писал корреспондент местной газеты, – что сопряжено с немалыми хлопотами, то решено было составить план молитвенного дома, который во всякое время можно бы свободно переделать в костел. В составлении плана приняли участие Ан. Ад. Цытриан, Сигизмунд Иванович Комаржевский, Валентин Леонардович Войцеховский, В.А. Скочилас, инженер путей сообщения Дроздовский и архитектор Е.Н. Станлевич» [34].
План был утвержден областным правлением тотчас же после его представления. Однако разрешение на возведение костела майкопские католики получили лишь в марте 1914 г. «В настоящее время, – сообщал корреспондент, – постройка костела закончена, на величавой башне сияет тяжелый черный крест и 13 июня 1914 года в день святого Антония Падлевского состоится освящение костела, совершено будет в нем первое богослужение и первый престольный праздник, город Майкоп украсится еще одной святыней, жаждущие веры и правды Христовой найдут свободный простор для своих душ, а инициатору и строителю костела Антону Адамовичу Цытриану будет навсегда честь и слава!» [35]. 8 июня к майкопчанам через газету обратился председатель католической общины, инициатор и строитель костела А.А. Цытриан: «13-го июня 1914 года в 11 часов утра в день святого Антония Падлевского ксендзом Иоанном Ротт совершено будет освящение вновь выстроенного в городе Майкопе Римско-католического костела и состоится в нем первое богослужение и первый Престольный праздник, на который приглашаются католики и лица, сочувствующие этому торжеству» [36].
Наконец наступил долгожданный день. В 10.30 утра 13 июня 1914 г. на костельном дворе появились крест, 6 хоругвей и иконы. Ксендзом Иоанном Роттом в сослужении ксендза Николая Фиттерера была освящена вода и хоругви. Процессия, возглавляемая священником, с пением обойдя вокруг костела, остановилась у главных дверей и после долгого моления, вошла в костел. «Освятив его и временно устроенный престол, – рассказывал очевидец, – ксендз Фитерер служил мессу. А ксендз Рот говорил исповедь. На хорах играл довольно хорошо наскоро собранный небольшой оркестр при фисгармонии, под руководством органиста Станислава Адамолвича Кенига. Костел был битком набит народом. Проповедь и все богослужение произвели на всех самое лучшее впечатление. Костел красиво декорирован венками, зеленью и гирляндами» [37].
По окончании богослужения в летнем помещении клуба общественного собрания был устроен торжественный обед, на котором присутствовало до 60 человек. Среди них – ксендзы Ротт и Фиттерер, атаман Майкопского отдела полковник Лагутин, его помощник есаул Кучеров, городской голова Д.И. Рудаков, податный инспектор А.А. Авиоров и другие представители городской администрации и общественности. «За обедом подняты были тосты за Государя Императора, за римского папу Пия Х, за католического епископа Иосифа Келлера, за присутствующих ксендзов Ротт и Фиттерер, за инициатора постройки костела А.А. Цытриана, за начальника области генерал-лейтенанта М.П. Бабыча, за атамана отдела Лагунова и т.д. и т.д.», – писал впечатлительный корреспондент газеты «Майкопское эхо» [38]. Произнесены были речи, которые, по свидетельству корреспондента другой газеты, «сводились к этой радости Майкопской польской колонии по случаю освящения долгожданного костела» [39]. С.С. Кукель-Крайовский от имени католической общины сердечно поблагодарил все население г. Майкопа за оказанное горячее сочувствие в деле возрождения костела М.С. Шипоновский выразил признательность поляков А.А. Цытриану. И.А. Дземянович произнес речь о католицизме на чужбине и о необходимости костела в Майкопе. «Вся трапеза имела поистине редкий сердечный и братский характер, – писал очевидец, – и закончилась снятием общей фотографической карточки со всех присутствующих» [40].
Костел явился для польских прихожан не только храмом, но и местом выражения гражданских чувств. 14 июня 1914 г. в газете «Майкопское эхо» А.А. Цытриан сообщал: «К сведению местных католиков. 14 июня во вновь выстроенном Римско-католическом костеле будет совершено молебствие в 9 и 11 часов утра. В тот же день в 6 часов вечера будет совершено торжественное траурное моление за упокой души защитников земли русской» [41]. Возможно, помимо костела польскую общину Майкопа объединял и кружок самообразования [42].
Среди польской общины обращают на себя внимание прежде всего юристы-чиновники Екатеринодарского Окружного суда служившие в городе и в Майкопском отделе. Активным общественным деятелем был И.А. Дземянович. Иосиф Антонович Дземянович родился 18 марта 1876 г. в г. Речице Минской губернии [43]. Он происходил из дворян Минской губернии Бобруйского уезда, вероисповедание имел римско-католическое, окончил юридический факультет в Киевском Императорском университете Св. Владимира с дипломом второй степени. Службу начал младшим табачным контролером в ведомстве Кубанско-Черноморского акцизного управления. В 1905 г. его определили младшим кандидатом на судебные должности при Екатеринодарском Окружном суде. Затем – служба судебным следователем 1-го участка Лабинского отдела. А 12 января 1910 г. титулярный советник Дземянович перемещен в Майкопский отдел, где заведывал 1-м, 2-м, а затем Майкопским городским следственным участком. 1 января 1915 г. коллежский асессор И.А. Дземянович был назначен почетным мировым судьей Майкопского отдела. 1 августа 1916 г. Дземянович пишет Председателю Екатеринодарского Окружного суда: «Имею честь просить Ваше Превосходительство разрешить мне вступить в законный брак с девицей Валентиной Карловной Людкевич, 27 лет, римско-католического вероисповедания, дочерью потомственного дворянина» [44]. Приходилось по делам службы бывать в Майкопе, а нередко и жить следователям отдельных участков Майкопского отдела. 5 марта 1910 г. исполняющим обязанности судебного следователя 3-го участка Майкопского отдела был назначен Л.А. Боровецкий. Лев Антонович Боровецкий родился в г. Варшаве 17 марта 1876 г. в семье потомственного дворянина, православного вероисповедания. В 1903 г. он окончил в Императорском Варшавском университете полный курс наук по юридическому факультету со званием действительный студент. До приезда на Кубань Л. А. Боровецкий служил в Великолуцком Окружном суде. Он был женат на Стефаниде Маркеловне Филипповой, дворянке Гродненской губернии (родилась 31 июля 1876 г. в г. Кобрин Гродненской губернии), православного вероисповедания [45]. В 1911–1912 г. обязанности судебного следователя 3-го участка Майкопского отдела выполнял потомственный дворянин Станислав Иванович-Просперович Пациорковский [46]. 4 августа 1887 г. исполняющим обязанности судебного следователя майкопского участка был назначен Е.-Л.-М.Б. Вислоцкий. Коллежский секретарь Евзевит-Людовик-Мирослав Болеславович Вислоцкий родился 26 августа 1858 г., вероисповедание имел римско-католическое, происходил из дворян Подольской губернии. По окончании курса наук в Императорском Варшавском университете по юридическому факультету со степенью кандидата, поступил на службу в Варшавский Окружной суд. Был женат на дочери дворянина Седлецкой губернии Кржимовского Ядвиге, дочь Пелагею Ирину, родившуюся 5 апреля 1889 г. Жена и дочь имели вероисповедание римско-католическое [47]. Почетными мировыми судьями в Майкопе состояли поляки А.И. Белявский, Л.И. Войцеховский, Генрих Григорьевич Заржевский и Семен Гаврилович Залесский [48].
Немало поляков хорошо зарекомендовали себя на службе в городском самоуправлении. Когда в 1911 г. возник вопрос о выборе нового городского головы, в постановлении гласных городской думы говорилось: «В частном совещании гласных 16 сего октября на должность Городского головы намечен бывший секретарь Майкопской городской думы Федор Осипович Домашевский. В г. Майкопе Ф.О. Домашевский прожил 30 лет, в том числе 16 лет провел на городской общественной службе. Лучшие годы своей жизни он отдал городу Майкопу. По мнению 23 гласных поддерживавших в частном совещании его кандидатуру, наиболее достойного, знающего и любящего городское дело, трудоспособного и деятельного кандидата нет» [49]. Активностью среди гласных городской думы отличался и Петр Иосифович Петрожицкий [50]. По насущным делам городского самоуправления, проблемам национального и социального характера он часто выступал на страницах местной прессы под псевдонимом «Свояк» [51]. Впоследствии в документах фонда Екатеринодарского Окружного суда фигурировал «сбежавший за границу Петрожицкий».
Возможно, польские корни имел выдающийся деятель майкопского городского самоуправления Д.И. Зинковецкий. По крайней мере, известно, что его супруга являлась действительным членом Польского благотворительного комитета в годы Первой мировой войны [52]. Дмитрий Иванович Зинковецкий дважды (в 1899 и 1910 г.) избирался городским головой, являлся потомственным почетным гражданином [53].
1 февраля 1909 г. на вакантную должность бухгалтера Майкопской городской управы по рекомендации Новороссийской биржевой артели в Москве был назначен член этой артели мещанин города Мозыря Минской губернии Иван Осипович Кулицкий. К этому времени Кулицкому было 37 лет, он имел римско-католическое вероисповедание и считался специалистом по банковской и фабрично-заводской бухгалтерии [54]. Однако 13 октября 1909 г. городской голова Майкопа вынужден был констатировать: «В виду с одной стороны того, что в апреле месяце сего года по постановлению Управы выдано бухгалтеру Кулицкому 200 руб. с удержанием этой суммы равными частями по 1 января 1910 г., с другой, что бухгалтер Кулицкий пользуясь тем, что сам пишет ассигновки на получение ежемесячного жалованья, получал таковое полностью, не удерживая в погашение ссуды, что несомненно нужно отнести к тому, что Кулицкий старался ввести в заблуждение членов Управы, подписывающих расходные ассигнования, и таким образом ссуда в 200 р. Остается полностью в долгу за Кулицким и никоим образом не может быть погашена к 1 января 1910 г., так как Кулицкий уже взял полное содержание за ноябрь месяц. А потому. Сообщая Управе, предлагаю войти в обсуждение неправильных действий бухгалтера Кулицкого» [55]. Вскоре Кулицкий вынужден был покинуть Майкоп.
Среди майкопских предпринимателей заметным было имя А.А. Жулковского. Так, в июне 1915 г. местная газета сообщала, что «ходатайство А.А. Жулковского об отводе ему участка городской земли под молочную ферму удовлетворено, причем договор должен быть выработан земельной комиссией и городской управой совместно. Высказано пожелание, чтобы в первый год было не менее 3-х коров, а в последующие не менее пяти» [56].
Тяжелым испытанием для польской общины Майкопа явилась Первая мировая война. Население Царства Польского первым в России испытало на себе трагические последствия действий австрийских и германских войск. Тысячи поляков, лишившись крова и куска хлеба. Вынуждены были покинуть родные края. Осенью 1914 г. в России развернулась широкая компания по оказанию помощи пострадавшему населению Польши. Во многих городах империи, в том числе и в кубанских, прошли «Дни Польши» [57].
Не осталась в стороне и польская община г. Майкопа. Разорение «швабами» польских земель в ходе военных действий, бедствия славянских братьев вызвали горячее сочувствие среди всего населения города. 27 января 1915 г. в местной газете появилось объявление «Майкоп-Польше», в котором говорилось: «Как только установится более менее благоприятная погода образовавшимся местным польским комитетом под председательством нотариуса г. Шарамовича предполагается устроить в Майкопе, по примеру других городов России, день Польши. Сборы будут производиться посредством лиц, согласившихся любезно ходить по городу с кружками и продавать флаги и гербы. А также предполагается пустить по городу и окрестностям автомобиль, разукрашенный балдахином и флагом» [58].
14 февраля 1915 г. в театре «ХХ век» состоялся спектакль, устроенный Польским благотворительным обществом в пользу Польши. «Театр был переполнен, – сообщало «Майкопское эхо». – Валовый сбор достиг 400 р.» [59]. В воззвании, подписанном в начале 1915 г. председателем созданного в Майкопе Польского комитета В.В. Шарамовичем, говорилось: «Граждане!!! Вся Россия откликнулась на цветущий недавно еще польский край. Подобно героической Бельгии, народ принял на себя первые удары вражеских полчищ. Десятки людей лишились крова и куска хлеба. Бедствие страшное, требующее благотворительной помощи! Россия, защитница и освободительница польского народа от воинствующих тевтонов, чутко откликнулась на братское горе. Откликнемся же и мы, Майкопцы!!.. наша священная обязанность в эти страдные дни протянуть польскому народу руку помощи.
Не будем же медлить, внесем на это дело посильную лепту, ибо нужда велика и время не терпит.
С разрешения Г. Начальника области, местный польский благотворительный комитет под почетным попечительством супруги Г. атамана Майкопского отдела В.Ф. Лагуновой, устраивает 20 сего апреля в г. Майкопе «День Польши».
Не забудем же об этом и окажем посильную помощь. Лиц, участвующих в организации «Дня Польши», прошу пожаловать 12 сего апреля в 12 час. Дня на заседание, в помещение местного Общественного собрания (дом г-жи Зинковецкой).
Желающие принять участие в продаже флагов и значков лица благоволят записываться в конторе нотариуса В.В. Шарамовича (Садовая ул., дом Карпатова)» [60].
Однако из-за ненастной погоды День Польши был отложен сначала на 27 апреля, а затем на 4 мая [61]. Очевидец писал в газету «Отклики Кавказа»: «С большим подъемом прошел у нас «день Польши», устроенный в воскресенье 3 мая и продолжавшийся в понедельник 4 мая.
Успеху сбора в значительной мере способствовало то обстоятельство, что пасмурный дождливый день вскоре сменился чудесной погодой.
Под вечер 3 мая толпы гуляющей публики осаждались сборщиками и сборщицами, которые на этот раз проявили немало забот и усердия. Их неустанная работа скоро увенчалась успехом, так как редко у кого из гуляющей публики не оказалось знака.
В понедельник 4 мая сбор продолжался» [62].
Корреспондент считал, что успех дня Польши омрачали лишь некоторые сборщики своим непочтительным отношением к публике: «На мостике, отделяющем новую часть городского сада от старой, можно было наблюдать такую сцену. Идет группа молодежи, возвращающаяся в город из за реки Белой.
– Жертвуйте в пользу Польши, – останавливают ее сборщики.
Молодые люди растерянно озираются кругом…
Вся беда заключается в том, что у них нет… денег.
И когда недоразумение разъясняется, то сборщики решают просто:
– В таком случае мы вас в сад не пропустим!..
И молодежь поворачивает назад. Между прочим в группе молодых людей находились и ученики ремесленного училища, живущие за рекой Белой.
Им вообще нужно ходить в училище через городской сад.
Жаль, что сборщики несколько поторопились в этом случае проявить излишнее усердие!» Однако в целом, по мнению автора корреспонденции, «день прошел очень удачно. Майкопцы показали, что они могут проявить отзывчивость на доброе дело» [63].
Произведенный в Общественном собрании подсчет кружечного сбора дал в итоге 764 рубля 23,5 коп. [64]. В пользу пострадавших от войны жителей Польши местным комитетом переведено: Варшавскому центральному обывательскому комитету 500 р., польскому обществу вспомоществования жертвам войны 173 р. 22 коп., «на каковые суммы председателем местного комитета г. Шарамовичем получены соответствующие уведомления» [65].
Душой удачно проведенной акции майкопских поляков явился нотариус Валериан Валерианович Шарамович. В фонде 482 (Екатеринодарский Окружной суд) Государственного архива Краснодарского края личное дело В.В. Шарамовича списано, хотя и продолжает числиться в описи. Поэтому лишь из прессы можно узнать некоторые подробности из жизни этого активиста польской колонии Майкопа. 14 ноября 1915 г. «Майкопское эхо» сообщало: «По соблюдении всех установленных формальностей вакансия (третьего нотариуса Майкопа. – О.М.) была занята новым кандидатом, выдержавшим «экзамен», г. Шарамовичем, бывшим тов. Прокурора в Майкопе, а потом в Екатеринодаре.
О том, что нотариальная контора в Майкопе будет вверена г. Шарамовичу, по городу циркулировали определенные слухи чуть ли не с самого закрытия конторы Иванова, каковые слухи и оправдались.
Продержавшись недолгое время, г. Шарамович не нашел расчета содержать контору и от этой должности отказался. Контора третьего нотариуса была закрыта и должность оказалась вакантной» [66].
Польский комитет оказывал помощь жертвам войны и в дальнейшем. Сплоченность поляков, их желание оказать помощь, прежде всего своим соплеменникам, оказавшимся без средств существования, вызывали иногда ревнивое отношение. Один из коррепондентов «Майкопского эха» писал в начале 1917 г.: «»[67].
Однако сразу же автору заметки возмущенно возразил Председатель Польского Комитета помощи жертвам войны и Майкопского комитета Всероссийского Союза земств и Городов помощи беженцам С.С. Крайовский-Кукель. «Милостивый государь, г. Редактор! – писал он. – » [68].
Общественная деятельность польской колонии внесла заметный след в духовную жизнь города Майкопа. Проживая вдалеке от материнского этноса, майкопские поляки не только успешно интегрировались в окружающую кубанскую среду, но и поддерживали этническую дистанцию, стремились сохранить национальную культуру и католицизм, оказывали помощь землякам. Представители польского народа участвовали в формировании правовой культуры городского пространства, традиций благотворительности и праздничных ритуалов. Идентичность поляков-майкопчан гармонировала с их достаточно устойчивым российским самосознанием, готовностью внести посильный вклад в процветание многонационального российского Отечества. Положительный опыт сосуществования национальных культур дореволюционного Майкопа обогащал стратегии межкультурного взаимодействия славянских народов, являл собой конкретный пример воплощения в жизнь идей славянской взаимности.
Примечания
1. Труханович А.П. Поляки на Кубани в конце XIX – начале XX в. (опыт этносоциологического анализа) // Поляки в России: XVII – XX вв.: Материалы международной научной конференции / Под ред. А.И. Селицкого. Краснодар, 2003; Бридня О.П. Польские этюды: поляки на Кубани в XIX – XX вв. // Там же; Цифанова И.В. Польские переселенцы на Северном Кавказе в XIX веке: особенности процесса адаптации. Дисс. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2005; Ктиторов С.Н. Из истории польской общины досоветского Армавира // Мир славян Северного Кавказа. Вып. 3. Памяти В.П. Попова / Под ред. О.В. Матвеева. Краснодар, 2007 и др.
2. Харламов М. История возникновения и развития города Майкопа в связи с историей Закубанского края // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1912. Т. 17. С. 408.
3. Филипсон Г.И. Воспоминания. 1837–1847 // Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века. СПб., 2000. С. 169.
4. Харламов М. Указ. соч. С. 410.
5. Ольшевский М.Я. Кавказ с 1841 по 1866. СПб., 2003. С. 403.
6. Харламов М. Указ. соч. С. 413.
7. Егоров. Описание боевой жизни 76-го пехотного Кубанского полка в минувшую войну 1877–1878 годов. Составил того же полка капитан Егоров. Тифлис, 1884. С. 227.
8. Там же. С. 233.
9. Там же. С. 238.
10. Там же.
11. Там же. С. 248.
12. Там же. С. 240.
13. Там же. С. 258–264.
14. Дьяков В.А. Деятели русского и польского освободительного движения в царской армии 1856–1865 годов (Биобиблиографический словарь). М., 1967. С. 106.
15. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 396. Оп. 2. Д. 253. Л. 69.
16. Там же. Л. 70–73 об.
17. Там же. Л. 63.
18. Там же. Л. 68 об.
19. См.: Матвеев О.В. «Все случаи военных событий урупцев в свежей памяти…» (К историографии 1-го Линейного генерала Вельяминова полка) // Культурная жизнь Юга России. 2004. №4; 2005. №1.
20. Раковский. История 25-го (ныне 23-го) конного полка Кубанского казачьего войска // Кубанские войсковые ведомости. 1867. № 47. 2 декабря.
21. Эхо. Сооружение Римско-католического костела в городе Майкопе Кубанской области // Майкопское эхо. 1914. №39. 13 июня.
22. Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897. Т. LXV. Кубанская область. СПб., 1905. С. 60.
23. Там же. С. 80.
24. Там же. С. 81.
25. Селицкий А.И. Поляки-дворяне на Кубани во второй половине XIX – начале XX в. // Дворяне Юга России на службе Отечеству / Под ред. О.В. Матвеева, Е.М. Сухачевой. Краснодар, 2004. С. 39.
26. Первая всеобщая перепись населения Российской империи. С. 58.
27. Фарфоровский С.В. Статистико-географическое описание г. Майкопа и Майкопского отдела // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Тифлис, 1910. Вып. 41. С. 45.
28. Эхо. Указ. соч.
29. Фарфоровский С.В. Указ. соч. С. 41.
30. Харламов М. указ. Соч. С. 437.
31. Эхо. Указ. соч.
32. Михайлович. Майкоп. Костел или молитвенный дом // Кубанский край. 1912. № 705-94. 26 апреля.
33. Эхо. Указ. соч.
34. Там же.
35. Там же.
36. Освящение костела // Майкопское эхо. 1914. № 35. 8 июня.
37. Э.Х.О. К освящению Римско-католического костела // Майкопское эхо. 1914. № 41. 15 июня.
38. Там же.
39. Торжество // Майкопская газета. 1914. № 132. 15 июня.
40. Э.Х.О. Указ. соч.
41. Майкопское эхо. 1914. № 157. 14 июня.
42. Оспищева Л.Е. История благотворительных организаций на Кубани (конец XIX – начало XX века): опыт изучения. Майкоп, 2003. С. 79.
43. ГАКК. Ф. 482. Оп. 2. Д. 347. Л. 15.
44. Там же. Л. 112.
45. ГАКК. Ф. 482. Оп. 2. Д. 114. Л. 1–1об.
46. ГАКК. Ф. 482. Оп. 2. Д. 1071. Л. 62 об.
47. ГАКК. Ф. 482. Оп. 2. Д. 187. Л. 4 об.
48. Скаковский Р.Ф. Польские дворяне на Кавказе // Дворяне в истории и культуре Кубани / Под ред. В.К. Чумаченко. Краснодар, 2001. С. 29–30.
49. Государственное учреждение «Национальный архив Республики Адыгея» (ГУ НАРА). Ф. 1. Оп. 1. Д. 347. Л. 16.
50. Там же. Л. 15.
51. Свояк. Думские впечатления // Майкопское эхо. 1914. № 26. 29 мая; № 27. 30 мая; № 28. 31 мая; Свояк. Из жизни Майкопа // Майкопское эхо. 1914. № 19. 20 мая; Свояк. Тарасовщина // Майкопское эхо. 1914. № 24. 25 мая; Свояк. Поход против грузин // Майкопское эхо. 1914. № 58. 4 июля; Грузин. Ответ г. свояку // Майкопская газета. 1914. № 152. 9 июля; Петрожицкий П. (Свояк). Ответ г. Грузину // Майкопское эхо. 1914. № 65. 13 июля; № 67. 16 июля; № 68. 17 июля. Свояк. Спать нельзя // Майкопское эхо. 1914. № 43. 18 июня.
52. Шарамович В. Воззвание // Майкопское эхо. 1915. № 95. 11 апреля.
53. Хлынина Т.П. Город и его обитатели: идеалы и практика общественного служения на рубеже XIX – XX вв. // «Да кто душу положит за други своя…» К 130-летию участия русского дворянства в освобождении православного населения Балкан от османского ига (1875–1878 гг.). Материалы II Международных дворянских чтений (25–26 ноября 2006 г.) / Под ред. О.В. Матвеева. Е.М. Сухачевой. Краснодар, 2006. С. 119.
54. ГУ НАРА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 261. Л. 10.
55. Там же. Л. 18.
56. Заседание городской думы // Майкопское эхо. 1915. № 183. 11 июля.
57. Леусян О.А. «День Польши» в Екатеринодаре в ноябре 1914 г. // Поляки в России: XVII – XX вв.: Материалы международной научной конференции / Под ред. А.И. Селицкого. Краснодар, 2003. С. 244.
58. Майкопское эхо. 1915. № 26. 27 января.
59. Майкоп – Польше // Майкопское эхо. 1915. № 44. 16 февраля.
60. Шарамович В. Воззвание // Майкопское эхо. 1915. № 95. 11 апреля.
61. День Польши // Майкопское эхо. 1915. № 116. 4 мая.
62. Додаев Н.Е. Майкоп – Польше // Отклики Кавказа. 1915. № 102. 13 мая.
63. Там же.
64. Майкоп – Польше // Майкопское эхо. № 121.
65. Отчет по благотворительному кружечному сбору, устроенному 4 мая 1915 г. временным Майкопским польским благотворительным комитетом в пользу пострадавших от нашествия немцев жителей Польши // Майкопское эхо. 1915. № 155. 12 июня.
66. Юрьев. Третий нотариус // Майкопское эхо. 1915. № 307. 14 ноября.
67. В Польском комитете // Майкопское эхо. 1917. № 15. 19 января.
68. Крайовский-Кукель. Письмо в редакцию // Майкопское эхо. 1917. № 17. 21 января.